Иначе и быть не могло

 

Иначе и быть не могло

— Здравствуй, Серафима. Как живешь? Давно не видела тебя. Дочка замуж не вышла? – остановила у магазина приятельницу старая знакомая.

— И тебе не хворать. А ты чего интересуешься? Жених на примете есть? Нам абы какой не нужен. Моя Рая воспитанная, книжки умные читает, — в тон приятельнице произнесла Серафима, не очень обрадовавшись такому повороту разговора.

— Не обижайся, от книжек этих пользы мало, Серафима. Горе от ума бывает. Провыбираетесь, останется дочка старой девой, спасибо тебе не скажет.

— Не каркай. А ты уж не своего ли сыночка пристроить мечтаешь? – не осталась в долгу Серафима.

— Эх, Серафима. Язык у тебя… — вздохнула приятельница.

— Лучше пусть книжки читает, чем по клубам бегать. Вон у Тоньки, родила дочка без мужа, подбросила матери на старости внучку и сбежала.

— Но как ты свою дочку в ежовых рукавицах держишь, тоже не дело, — парировала старая приятельница.

— А ты лезь с советами в нашу жизнь, за своим сыночком лучше смотри, как бы не спился совсем, — Серафима подхватила сумки и пошла прочь, ворча себе под нос. — Век бы тебя не видеть…

Дома Серафима поставила сумки с продуктами на кухне и вошла в комнату дочери.

— Всё книжки читаешь? Ещё Пушкин говорил, что от ума только горе бывает, — выпалила она.

— Не Пушкин, а Грибоедов, — поправила Рая мать.

— А какая разница? В магазин сходи, молока дома нет. Или погуляй, сидишь целыми днями со своими книжками, глаза ломаешь, — обиженно сказала Серафима.

— Мам, какая муха тебя укусила? То из дома не пускаешь, то гонишь.

— Да надоели разговоры всякие. Дочка, я не против, чтобы ты жизнь свою устроила, только за кого выходить-то? – Серафима махнула рукой и вышла из комнаты.

Рая закрыла книгу и задумалась. Мама растила её одна. Если за что-то ругала, то говорила, что дочь вся в отца. Маленькая Рая просила маму показать фотографию отца.

— Да не знаю где, задевалось куда-то. Найду, покажу, — отмахивалась мама.
Став старше, Рая поняла, что нет никакой фотографии. Что возможно, отец даже не знает о её существовании.

Может, и правда, она в отца? В отличие от крупной мамы, Рая была худенькой, со светлыми жидкими волосами. Брови и ресницы тоже светлые, отчего лицо казалось бледным и невыразительным. В десятом классе Рая впервые накрасила ресницы у подруги перед школьным вечером.

— На подруг насмотрелась? Ничему хорошему не научат. Сейчас же смой! – кричала мама, заметив подведённые глаза.

Парни на Раю внимания не обращали. Вокруг много симпатичных девушек. И когда очкарик Вадик в институте пригласил её в кино, она обрадовалась. Был он, как и она, начитанным и скромным. Однажды Рая пригласила его домой, когда мама была на работе.

Как назло, Серафима почувствовала себя плохо и раньше времени вернулась домой. Ничего плохого молодые делали, просто обсуждали книги. Но мама схватилась за сердце и сделала вид, что падает в обморок. Вадик ретировался от греха подальше, а Рая выслушала столько от мамы, что зареклась когда-нибудь приводить парня к себе домой.

С Вадиком у них так ничего и не получилось. Мама узнала, что он приезжий из маленького города, вынесла вердикт, что он с Раей ради квартиры и прописки встречается.

— Пропишется, потом его не выгнать будет. Квартиру разменивать не дам, она мне не просто так досталась.

После окончания института Рая устроилась работать библиотеку. Для работы учителем она была слишком скромной и нетребовательной.

— Ты никогда в своей библиотеке жениха не найдёшь. Одни женщины туда приходят. Говорила же, поступай в медицинский. Меня бы лечила, хоть какая-то польза была бы. Мужчины уважают женщин в белых халатах.

Но Рая медицину не любила и боялась. Вот книги — другое дело. В них она проживала жизни героев, страдала и любила. В голове Раи сложился образ героя-принца, как у всех романтических натур. Только в жизни герои ей не встречались. Знакомились с Раей разведённые или вдовцы, годящиеся ей чуть ли не в отцы. А если на горизонте возникал молодой человек, мама тут же находила в нём недостатки или скрытый злой умысел.

Если Рая пыталась бунтовать, мама туже хваталась за сердце и закатывала глаза.

— Тебе, Рая, пора жить отдельно от мамы. Иначе ты никогда замуж не выйдешь. Годы идут, рожать пора, а то упустишь время… Сколько тебе? – как-то спросила в перерыве за чаем заведующая библиотекой Инна Владимировна.

— Тридцать четыре, — ответила Рая потупившись.

— Вот. Чего ты ждешь?

— А что же мне делать? – робко спросила Рая.

— Уходи от мамы. Пока ещё не поздно. Живи самостоятельно, — авторитетно посоветовала Инна Владимировна.

— Как уйти? У мамы же сердце больное, — возмутилась Рая.

— Ты уверена? По твоим рассказам, приступы у неё случаются, когда на горизонте маячит претендент на твою руку. Верно?

— На мою руку пока никто не претендовал, – смущённо ответила Рая.

— И не будет, потому что мама не позволит.

— Но она переживает за меня. У неё никого нет кроме меня, — стояла на своём Рая.

— Да она душит тебя свое заботой. Самой пора жить, своим умом, не девочка. Поезжай-ка ты на море. Отпуск я дам. И маму твою возьму на себя. А ты там не теряйся. Море, заешь ли, располагает к любви.

Инна Владимировна помогла, и Рая действительно поехала в отпуск на море. Но и там на неё никто не обращал внимания, кроме сорокалетних ловеласов, искавших развлечений на стороне от жены.

Перед самым отъездом домой, Рая сидела на берегу моря и любовалась красивым закатом, мечтала остаться здесь навсегда. Такая красота вокруг.

— Красиво, — раздался рядом мужской голос.

Рая подняла глаза и увидела симпатичного мужчину чуть постарше её.

— Разрешите? – он сел рядом на прибрежный камень. — Я каждый день наблюдаю за вами. Вы всё время одна. Море располагает к одиночеству и раздумьям. Не находите? Так и хочется остаться тут навсегда.

— Странно, но я тоже об этом подумала, — смущённо сказала Рая.

– Правда? Мы с вами думаем одинаково.

Они разговорились. Потом гуляли до темноты по берегу, наслаждаясь морской прохладой и тишиной. Между ними действительно оказалось много общего, во всяком случае, что касается фильмов и книг. На его безымянном пальце отсутствовало обручальное кольцо. «Может это мой шанс…» — подумала Рая.

И когда Алексей поцеловал её, она не оттолкнула его. Там на берегу, под звёздами южного неба всё и произошло.

А на следующий день Рая уехала домой. Жалела, что не узнала, где живёт Алексей, не смогла оставить ему адрес и номер телефона, попрощаться.

Вернулась домой загорелая, похорошевшая и отдохнувшая. Мама окинула её подозрительным взглядом. А Инна Владимировна в первый же день спросила, как дела у Раи. Та всё рассказала.

— Что, даже не спросила, откуда он? Кроме имени ничего не знаешь? Ну, Раечка, у меня слов нет.

А когда Рая поняла, что беременная, тут же пошла к своей начальнице.

— Что же мне делать?

— Рожать. Других шансов у тебя может не быть.

— А мама? У неё же сердце… Что я надела? – запоздало сокрушалась Рая.

— Ничего, я что-нибудь придумаю, — сказала Инна Владимировна.

И придумала. У неё в Санкт-Петербурге живёт двоюродная сестра. Работает в газете.

— Ты же филолог? Вот, она поможет устроиться на работу. С квартирой на месте разберёшься. А первое время поживёшь у Альбины. Она одна с сыном живёт. А маме скажи, что тебе выгодное предложение сделали, от которого нельзя отказаться. Питер всё-таки, а не наше захолустье. Ничего с твоей мамой не случится. Ещё рада за тебя будет. Да и приезжать к ней сможешь в выходные.

— Но она всё равно рано или поздно узнает. Со свету меня сживёт, — сомневалась Рая.

— Узнает, когда поздно будет аборт делать. Или ты хочешь до старости с мамой жить? – использовала последний аргумент Инна Владимировна.

Рая очень боялась сообщить маме, что уезжает. Но как ни странно, мама отпустила, не без сомнений, упрёков и наставлений. Как же без этого?

Работа Рае понравилась. Жила она у Альбины, как две капли воды похожей на начальницу Раи. Квартира большая, в самом центре, города, с высокими потоками и широкой железной лестницей, гулко звучавшей под ногами.

Когда Альбина узнала, что Рая беременная, никуда не отпустила от себя. Рая работала и ждала ребёнка, не зная, как благодарить сестёр. Только о маме душа болела. Звонила ей каждый день. Вначале приезжала в выходные. Потом сказала, что дорого, да и работы много, стала только звонить. Скрывала свой ставший заметным живот. Рая по-прежнему боялась признаться маме.

Серафима заподозрила что-то, материнское сердце ведь не обманешь. Неожиданно нагрянула в гости к дочери. А у той уже и живот большой.

— Я так и знала, что этим всё кончится. Судя по сроку, на юге залетела? И когда мне сказать хотела? А как жить будешь? Знаешь, каково это — одной растить ребёнка? – ходила по комнате рассерженная Серафима и отчитывала неразумную дочь.

Долго не могла смириться и успокоиться. Но за сердце не хваталась. Да и поздно было что-то делать.

— Ладно, я помогу, чего уж. Эх, дурёха. Я же говорила, что от книжек твоих одни неприятности.

Прошло пять лет.

Рая так и жила в Питере. Давно снимала квартиру, хотя Альбина и упрашивала остаться у неё. Серафима вышла на пенсию и на всё лето брала к себе внука. Митя рос смышлёным симпатичным мальчиком. Серафима в нём души не чаяла.

— Хорошо, что мальчик, с ними проблем меньше, — часто говорила она Рае, и та понимала, что мама имеет в виду.

Однажды Митя играл на детской площадке и неудачно упал с горки, рассёк бровь. Кровь лилась рекой, Митя плакал, а Рая растерялась, не знала, что делать. Схватила Митю и прибежала к Альбине.

— Скорую нужно вызвать срочно. Бровь зашить надо, — деловито посоветовала та и сама вызвала «скорую», которая отвезла Раю с Митей в травмпункт.

Народу в коридоре много, но кровью никто не истекал, как Митя. Он уже не плакал, только постанывал на руках у Раи. Рана над глазом выглядела устрашающе.

— Пожалуйста, пропустите нас. Мальчику очень плохо, — уговаривала Рая маму с подростком с забинтованной рукой.

Её пропустили вперёд, и Рая с Митей на руках вошла в кабинет. Молодой мужчина в колпаке и маске что-то записывал за столом.

— Доктор, помогите, — Рая в изнеможении тяжело опустилась на стул.

Доктор сразу всё понял, увёл Митю в операционную, куда Раю не пустил. Когда через пятнадцать минут он без маски вышел из операционной, ведя Митю за руку, Рая сразу узнала в нём Алексея, знакомого с юга.

— Он герой у вас. Настоящий мужчина. Почти не плакал, мужественно терпел. Завтра покажитесь хирургу в поликлинике по месту жительства. Через неделю швы можно снять, — говорил доктор, не узнав Раю.

— А швы снимать к вам прийти? – спросила более-менее успокоившаяся Рая.

— Как хотите, можете к нам прийти, только сами видите, народу всегда полно. – Он вдруг поднял голову от бумаг. — Послушайте, а вы уже были у нас? Лицо мне ваше знакомо, – сказал он, присматриваясь к Рае.

— Нет, мы у вас впервые. – Рая опустила глаза.

— Сейчас я выпишу больничный, продлите его у себя в поликлинике, сказал доктор и вернулся к записям.

Когда она через неделю пришла к нему с Митей снимать швы, он снова внимательно посмотрел на неё.

— Какое у вас редкое имя. Всего одну Раю в жизни встречал. Постойте, да это же вы. Мы с вами познакомились на юге. Что же вы тогда сбежали? А я искал вас.

— Искали? У меня билет был… Я не знала, куда вам сообщить…

Он пришёл к ней домой через неделю, с большой коробкой для Мити. Рая всполошилась и растерялась.

— Как вы нашли меня? – растерянно спросила она, увидев Алексея на пороге.

— Мы же записываем адрес на карточке. Митя ведь мой сын? – спросил он прямо.

— Да. Только нам ничего не нужно. – Рая покосилась на красочную коробку. — Я не специально. Мы случайно попали в ваш травмпункт… — начала оправдываться она, думая, что он подозревает её в преследовании.

А Алексей обрадовался. У него несколько лет назад жена с дочкой разбились на машине. Тогда друзья отправили его на юг залечивать боль и душевную рану.

Судьба, видать, смилостивилась над Раей, дала ей шанс стать счастливой. Сначала подарила ей встречу у моря, сына, потом — мужа и отца Мите.

Самые важные встречи происходят как бы случайно. Но они обязательно происходят, когда их ждёшь. И море располагает к таким встречам. Тем более что есть Тот, кто может легко всё устроить для одиноких людей с непростой судьбой.

Чудес и добра вам, дорогие читатели!

«Странная штука — дорога. Не ведая ни о чём, я брёл себе и брёл в тот августовский день и вдруг поднял глаза, — а ты уже шла по траве навстречу. Оглядываясь назад, я понимаю, что произошло неизбежное, я называю это высочайшей вероятностью невероятного, а если попросту, иначе и быть не могло»
Роберт Джеймс Уоллер «Мосты округа Мэдисон»

 

Иначе и быть не могло
Салат «Любовница»