Морячок заезжий

Девятнадцатилетняя Вера Лукьянова выдала себя тем, что стало ей плохо. Родители сразу поняли, что приболела дочь. И болезнь эта называлась: беременность.

Павел Иванович – Верин отец – побелел от негодования: единственную дочь проглядели.

– Кто он? – рычал отец.

Вера тряслась от страха и плакала. Мать Нина Васильевна ограждала дочку от разбушевавшегося мужа, уговаривая успокоиться. Павел Иванович схватил вожжи и готов был тут же высечь блудницу, – так обозвал он Веру. Останавливало только ее положение.

Немного успокоившись, сказал: – Раз не хочешь говорить, с кем нагуляла, значит поезжайте с матерью в город и вытравливайте, – это уже ваше бабское дело.

Потом помолчав минут пять, уже мирно обратился к дочери: – Может, скажешь, с кем дружила, глядишь, поженим вас, семья будет.

Вера еще громче зарыдала и убежала в комнату.

Морячок заезжий

– Ладно, раз молчишь, значит в город поезжайте, избавляйтесь, нечего себе жизнь портить.

Вера и Нина Васильевна съездили в город. – Ну? – спросил Павел Иванович вечером супругу.

– Все хорошо, будем рожать, – зачем ей калечить себя. Родит, вырастим.

Павел Иванович с досады выскочил из дома, хлопнув дверью. А через неделю соседка Анна Карповна обмолвилась Нине Васильевне: – Вера-то у вас совсем невеста стала, видела ее месяца два назад с морячком заезжим, который к Поспелихе приезжал – тетке своей.

Нина кинулась к дочери, стала снова допытываться: – Люди тебя с этим моряком видели.

Но Вера клялась, что Алексей – племянник Лидии Поспеловой – тут ни причем. Пригласил один раз на танцах и домой проводил, – и больше ничего не было.

Алексей как раз отслужил в морфлоте. В деревне жить не собирался, приехал тетку навестить всего на неделю. А потом уехал на Север. Парень – сирота, в интернате вырос, тетка его поддерживала, продуктами помогала. Повидав ее, и снова уехал.

По селу Алексей ходил в дембельской морской форме, вызывая завистливые взгляды сельских мальчишек, которые кроме речки никаких морей не видели. А бескозырка с ленточками будоражила сердца местных девчонок.

Павел Иванович, как узнал, что морячок провожал Веру домой, хотел идти к его тетке – Лидии Поспеловой, чтобы попросить адрес племянника и вызвать его телеграммой.

– Я его из-под земли достану, я его жениться заставлю, – кричал Павел Иванович.

Но Вера у отца в ногах валялась, убеждая, что моряк совсем ни при чем, что наговаривают люди.

– В общем, так, – сказал глава семьи, – или вы мне с матерью признаетесь, кто отец ребенка, или я из всех мужиков наших душу вытрясу, но дознаюсь.

Нина Васильевна уже знала правду. Она закрылась с мужем в горнице и долго с ним разговаривала. Несколько раз муж порывался бежать и разбираться с виновником их беды. Но жена взяла с него слово, что даже не посмотрит в его сторону.

– Надо же, кто бы мог подумать, – удивлялся Павел Иванович, – с виду уважаемый человек, при должности, с партбилетом, а такое сотворил.

Смирились родители, успокоилась Вера и благополучно родила мальчика, вес – 3200. Павел Иванович разволновался, засуетился и предложил назвать внука Константином, – в честь своего давнего армейского друга.

А через год к Вере посватался Колька Кирюшин – ее одноклассник, Вера ему давно нравилась. И хоть парень далеко не красавец, Вера согласилась за него выйти. Сына Веры Колька принял как родного. А через год дочка у них родилась.

Костя подрастал; в пять лет любимым занятием было пускать кораблики. Мальчика любили родители, любила бабушка, ну а дед Паша и дня без внука прожить не мог. Он разрешал ему все. Костик бежал за дедом в столярку и перебирал инструменты, ходил с ним на речку. В семь лет уже знал, как на веслах грести, быстро научился плавать.

Однажды Вера ездила с сыном в район, где в одном из магазинов Костик увидел кепку с якорем и выпросил, чтобы Вера ее купила.

Павел Иванович удивлялся: – Вот если бы не знал правду, точно бы решил, что от морячка заезжего Костика нашего родила. Уж больно все морское ему нравится.

В пятнадцать лет Костик уже знал, что пойдет служить в морфлот и станет моряком. Его и в самом деле призвали в морфлот. А когда вернулся домой, то объявил всем, что продолжит службу, что без моря жить не может. Родители, бабушка с дедушкой поохали, но с выбором Кости смирились.

– Надо же так, – говорил Павел Иванович жене, – если бы не знал, что Костик наш от агронома Виктора Петровича, то точно подумал бы, что от морячка заезжего. И в кого у него морская душа?!

– Да в самого себя, – отвечала Нина Васильевна.

Всю жизнь они знали, что соблазнил их молоденькую дочь тридцатилетний агроном Виктор Петрович, у которого уже тогда была жена и двое детей. Подвозил он ее с района, все уши девчонке прожужжал, какая она красивая. Несколько тайных встреч и Вера забеременела.

Было у Павла Ивановича жгучее желание морду ему набить и опозорить в сельсовете, чтобы партбилет отобрали, но отказался от этой затеи: дочка бы тоже опозорилась.

Как-то давно, когда Костик еще маленьким был, увидел Виктор Петрович мальчишку и так внимательно посмотрел… Павел Иванович взглянул строго на него и прикрикнул: – Шагай давай, чего засмотрелся.

Может и догадывался Виктор Петрович, что малец от него (Костя и похож на него), но помалкивал. Признать – смелости бы не хватило, – жены боялся.

Ну, а Костя связал свою жизнь с военной морской службой. И теперь приезжает только в отпуск. Сначала был мичманом, потом дослужился до капитан-лейтенанта. Женился, двое детей у Константина Николаевича. Когда с семьей навещает родителей, вся родня сбегается посмотреть на красавца-моряка. А постаревший Павел Иванович стал очень сентиментальным: как увидит внука, так слезы на глазах появляются.